Список форумов BellyDanceStars.ru BellyDanceStars.ru
Форум ценителей Восточного танца
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Какие книги вы прочитали/перечитали последними?

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов BellyDanceStars.ru -> Культура, искусство
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Полина
♥♥♥Модератор♥♥♥


Зарегистрирован: 20.06.2008
Сообщения: 524
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июл 24, 2008 4:49 pm    Заголовок сообщения: Какие книги вы прочитали/перечитали последними? Ответить с цитатой

Какие книги вы прочитали/перечитали последними?

Я-Эндрю Битти "Каир.История города"(уже скоро наизусть выучу Laughing)
И кое-что из курса школьной литературы,заданной на лето Embarassed

Хочу теперь прочитать Джеймса Олдриджа"Каир.биография города"...
_________________
Искусство ревниво-оно требует,чтобы человек отдавался ему всецело(Микеланджело)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
АНАЭЛЬ
Часто бывающий(ая)


Зарегистрирован: 17.07.2008
Сообщения: 57
Откуда: Украина, Луганск

СообщениеДобавлено: Пт Июл 25, 2008 3:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

я вот буквально эту ночь не спала-читала Razz
самия шарифф "паранджа страха", в какой-т степени напоминает Суад.... но, оень интересная еще тем,что книга автобиографическая Embarassed
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Полина
♥♥♥Модератор♥♥♥


Зарегистрирован: 20.06.2008
Сообщения: 524
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июл 25, 2008 4:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

АНАЭЛЬ писал(а):

самия шарифф "паранджа страха", Embarassed


А где можно скачать-почитать?... Embarassed
Когда читала "Суад,Сожженная заживо",благодарила Бога,что родилась в России...
_________________
Искусство ревниво-оно требует,чтобы человек отдавался ему всецело(Микеланджело)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
АНАЭЛЬ
Часто бывающий(ая)


Зарегистрирован: 17.07.2008
Сообщения: 57
Откуда: Украина, Луганск

СообщениеДобавлено: Пн Июл 28, 2008 8:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

я купила книгу в книжном клубе))))
когда читала паранджу, я тоже радовалась что живу в украине Shocked
может кусочек найду из книги....напишу
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Бабочкофф Андрей
Активно пишущий(ая)


Зарегистрирован: 17.01.2008
Сообщения: 444
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 29, 2008 2:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Полина писал(а):
А где можно скачать-почитать?... Embarassed

АНАЭЛЬ писал(а):
может кусочек найду из книги....напишу


Самия Шарифф родилась в конце 50-х. во Франции. У неё алжирские корни, её отец – уважаемый, процветающий бизнесмен. Ещё подростком её выдали замуж против воли за человека, намного старше её. Её жизнь, бывшая в родительской семье чистилищем, после замужества превратилась в настоящий ад, продолжавшийся несколько лет. Несмотря на то, что она была заключена в темницу, Самия смогла упорством и мужеством добиться права самой принимать решения, что изменило её судьбу. Сегодня, живя не у себя на родине, она наслаждается покоем, счастьем и безмятежностью в окружении своей большой семьи. Права на книгу куплены в 10 странах.

Мировой книжный хит! Исповедь мусульманки, рискнувшей нарушить вековые традиции. Мать не дарила ей любвь, отец не уделял внимания. В шестнадцать лет Самию обрекли на пожизненное рабство самые близкие люди – против воли выдали замуж за человека, который был вдвое старше нее – и жизнь превратилась в сущий ад, полный унижения, страха и боли. Именно эти чувства ей суждено было испытывать до конца жизни. Но Самия, вопреки традициям и воле родителей, отчаянно мечтала о свободе. Попытка бежать из страны закончилась неудачей, но все же подарила ей надежду на счастье. С невиданным упорством и мужеством она борется за право самой принимать решения и быть хозяйкой своей судьбы. Удалось ли ей вырваться на волю? И какой ценой?

Отрывок из книги «Паранджа страха»
Цитата:
Однажды, когда я вернулась из школы, мать окликнула меня. Мне уже шел тринадцатый год.

— Подойди, чтобы я лучше тебя рассмотрела.

Я повиновалась. Мать внимательно осмотрела мою грудь.

— За какие только грехи я заслужила такое наказание, — вздыхала она, глядя меня с видимым отвращением. — Смотри, у тебя уже растет грудь. Если твой отец это заметит… А ну, иди за мной!

И быстро повела меня в ванную комнату. Я едва держалась на ногах от страха. Мать приготовила широкий пояс и сняла с меня кофту.

— Надо перемотать и сильно стянуть, чтобы твой отец ничего не заметил. Если он заметит, как сильно ты изменилась, мне влетит, — сухо объяснила она.

Теперь я понимаю причины ее страха. За каждую мою шалость вина ложилась и на мать, полностью отвечавшую за мое воспитание. Наказав меня, отец вымещал зло на матери, избивая ее в свое удовольствие.

Пояс сжимал меня так, что трудно было дышать, но мать и слышать не хотела никаких возражений.

— Если я расслаблю повязку, твоя грудь станет заметной. Нужно терпеть. Думай о последствиях. Перепадет и тебе, и мне.

Очень скоро я узнала, что это были за последствия!

— Каждое утро перед школой будешь приходить ко мне. Я помогу тебе с бандажом. Позже ты научишься надевать его без посторонней помощи.

Бандаж пришлось носить очень долго, очень.

В четырнадцать лет у меня начались первые месячные. При виде крови меня охватила паника. Ведь кровь означала потерю девственности, со всеми вытекающими последствиями для чести моей семьи. Не сказав домашним ни слова, я решила посоветоваться с Набилой. Подруга высмеяла меня, а потом объяснила, что это самая обычная менструация, которая случается каждый месяц со всеми девочками нашего возраста, и я должна рассказать обо всем матери.

Вечером я старалась определить настроение матери, чтобы сообщить ей новость. Я знала, это ее не обрадует. Собравшись с духом и приняв виноватый вид, я выпалила:

— Мама, у меня месячные.

Мать глянула так, словно я сообщила ей о конце света.

— Ты хоть знаешь, что это значит?

— Нет, — ответила я, вконец обеспокоенная.

— Это значит, что ты можешь забеременеть в любой момент.

Как всегда мать думала только о чести семьи.

— И что теперь с тобой делать? Одно хорошо — тебе уже четырнадцать и скоро ты выйдешь замуж. А пока ты должна быть очень осторожна. И чтобы никаких секретов. Ты должна рассказывать мне обо всем, что с тобой происходит.

Я успокоила ее, заверив, что мне нечего скрывать и что вся моя жизнь сама осторожность.

***

Из моего окна был виден соседский дом, принадлежавший относительно пожилому мужчине, который жил там со своей семьей. Из дома он выходил в военной форме в сопровождении молодого человека, окно которого находилось как раз напротив моего — несколько раз я видела, как он ходит по комнате. Высокий, стройный, с тонкими черными усиками на загорелом лице. Ему очень шел военный мундир. Часто он сидел возле окна с книгой, время от времени поворачиваясь в мою сторону. Смущенная, я делала вид, что он совсем мне не интересен. Однажды, когда молодой человек удостоверился в том, что я за ним наблюдаю, он поднялся, чтобы лучше меня разглядеть. Я испугалась, но в то же время почувствовала, что хочу узнать, понравилась ли я ему.

В этот момент в комнату вошел брат. С невинным видом я захлопнула окно.

— Чего тебе?

Брат направился к окну, но я преградила ему путь. Он попросил помолчать, потому что ему нужно было поговорить с приятелем, который играл на улице в мяч. Я молила Бога, чтобы мой сосед исчез. Когда брат ушел, я выглянула и облегченно вздохнула. В окне напротив никого не было.

***
Я отправилась в кухню, потому что мать хотела научить меня печь пироги.

— Хорошая жена должна знать, как накормить супруга, — сообщила она.

— Я не хочу быть хорошей женой. Я хочу выучиться и работать.

Мать иронически усмехнулась.

— Я и не знала, что родила мальчика!.. Нет, ты будешь делать так, как велю я. Я хочу, чтобы все потом говорили, что Варда воспитала прекрасную дочку. Чтобы я гордилась тобой, ты должна быть послушной, стать прекрасной женой, достойной человека, который женится на тебе. Ты мне еще спасибо скажешь за то, что я научила тебя всему этому. Давай! Положи пирог на противень и добавь масло.

В это время я пыталась понять отношение матери ко мне. Почему она не любила меня? Почему она никогда не обнимала меня, как другие родители обнимают своих детей? И почему при этом она так баловала моих братьев?

Иногда мне казалось, что я приемный ребенок. Просто не могла понять, как родители могут до такой степени ненавидеть собственную родную кровинку, не уделять ей никакого внимания. Я завидовала своим одноклассницам, когда за ними приходили их родители, восхищались ими, спрашивали, как прошел день. Я бы все отдала, чтобы хоть на короткое время оказаться на их месте.

***
Приближались каникулы. Увидев мой табель с отметками, мать сказала, чтобы вечером я показала его отцу.

— Он хочет кое-что тебе сказать, — объявила она.

— Что именно? — спросила я заинтригованно.

— Вечером сама узнаешь.

Я ушла в своюкомнату посмотреть на соседа. В это время он всегда сидел у окна. Но может ли быть, чтобы он поступал так специально? Я не верила, чтобы такой симпатичный парень мог мною заинтересоваться. Красавицей я не была. Кроме того, он был намного старше.

Потребность для кого-то хоть что-то значить, собственно, и заставила меня затеять эту невинную игру в соблазнение, привносишую толику пикантности в мою пресную жизнь. Перед тем как выглянуть в окно, я распустила волосы, чтобы казаться немного привлекательнее. Волосы были моей гордостью: черные, густые и длинные. Впрочем, в чаще я носила их заколотыми или собранными в узел, как и обещала матери.

— Ты должна их расчесывать только в моем присутствие или перед мужем, — часто повторяла она.

Услышав в коридоре шаги, я быстро закрыла окно и собрала волосы в узел. За мной пришел Малек. Его прислал отец.

«Господи, помоги! Если уж отец присылает за мной, значит, дело очень важное, но вряд ли приятное для меня». Опустив глаза, я подошла к отцу, который смотрел телевизор, и замерла. Сердце выпрыгивало из груди, от чего стало трудно было дышать.

Наконец отец соизволил заметить меня и пригласил сесть рядом. Произошло что-то серьезное: никогда раньше он не позволял мне сидеть во время разговора. Обычно он просто отдавал приказания, не допуская мысли о возражениях со стороны матери или с моей. Но теперь... теперь он разрешил мне присесть! «Что же произошло? Боже, сделай так, чтобы он не сделал мне ничего плохого, помоги мне!» — шептала я про себя. Отец встал и принял торжественный вид.

— Я буду краток. Фарид объяснил мне, что написано в твоем табеле. Скоро тебе исполнится пятнадцать. Ты получила среднее образование, значит, ты умеешь читать и писать. Мой отцовский долг перед тобой выполнен. Настала твоя очередь исполнить долг. Хватит тратить время на школьные глупости. Когда закончится учебный год, ты будешь сидеть дома, а твоя мать научит тебя всему тому, что поможет стать хорошей женой. Я хочу услышать, как будут говорить о тебе люди: «Посмотрите, какая хорошая дочь у господина Шариффа». Тогда я буду знать, что сделал все как надо, и смогу умереть спокойно. Ты должна быть готовой — скоро ты познакомишься со своим будущим мужем.

— Но, папа…

— Что, папа?! — перебил он. — Заткнись! Я больше не хочу тебя слушать. Вместо того чтобы без толку сидеть в комнате, иди и помоги матери по хозяйству. Или проводить время подобным образом тебя научили в школе?

Я поспешила удалиться, а вдогонку мне несся нескончаемый поток упреков. Мне так хотелось сказать, что я не хочу замуж, что мне нет и пятнадцати, что я хочу учиться дальше, чтобы самой зарабатывать на жизнь. Увы, характер отца не располагал к такого рода беседам.

На кухне, увидев в моих глазах слезы, мать посмотрела угрюмо.

— Ты никак не можешь сдеожаться и не раскрывать свой противный рот, — сказала она холодным, под стать выражению глаз, тоном. — Что-то я не вижу на твоем лице готовности сказать отцу спасибо, за то что он позволил тебе посещать одну из лучших школ. Он дал тебе возможность стать образованной, возможность, которой не было у твоей матери. В благодарность ты должна слушать его и делать все, чтобы выполнить его заветное желание — готовить себя к роли респектабельной замужней женщины. Глаза открой, мерзавка! Теперь из-за тебя отец будет отыгрываться на мне.

В который раз мать возлагала на меня ответственность за свои беды, но в полной мере я осознала это лишь много лет спустя. Мысль, что отец бил мать за ее «промахи» в моем воспитании, заставляла меня страдать. Как бы там ни было, я любила ее и не желала ей зла.

— Что я должна сделать, чтобы папа на тебя не сердился?

— Раньше надо было думать и не перечить отцу! Теперь поздно, глупость сделана! Прочь с моих глаз, дрянь! Я не хочу тебя видеть. Будь проклят тот день, когда я родила тебя на свет!

Пристыженная и опустошенная, я вернулась в комнату, где мне совершенно нечего было делать. Мне просто хотелось умереть. Что хорошего ждать ожидать от будущего? Ничего. Абсолютно ничего. Единственная отрада — школьные подруги, но и с ними меня скоро разлучат.

В комнату вошли Фарид с Камелем — старший и младший братья.

— Хочешь, я поговорю с отцом? —предложил Фарид с сочувствием.

Но я боялась, что этим он только навредит, и попросила не делать этого.

— Хотел бы я навсегда распрощаться со школой, — мечтательно сказал Камель.

— Не плач, сестренка. Все образуется, вот увидишь, — добавил Фарид.

Он редко разговаривал со мной, поэтому его слова немного подбодрили меня.

— Не понимаю я отца, — удивлялся он. — Ему ли не знать, что добиться успеха могут только образованные люди.

— Ерунда! — возразил Камель. — Папа почти не ходил в школу, но он очень богат.

— Да, богат, но он не может без посторонней помощи читать свои бумаги.

Я была согласна с ним, но все же решила прекратить спор, потому что нас могли услышать. Братья отправились в свои комнаты, и я снова осталась одна со своим горем Я пыталась представить реакцию родителей на мою смерть. Не уверена, что моя мать заплакала бы, а отец пожалел бы о своих поступках. Скорее наоборот: они были бы счастливы избавиться от меня, источника постоянной заботы.

Тяжелым камнем я висела на шее у родителей, поэтому они так спешили выдать меня замуж. Сами собой мысли переключились на моего будущего мужа: «Вот если бы им оказался тот молодой человек…»

На следующее утро во время одевания мать сказала, что раз уж со школой скоро будет покончено, мне не нужно больше носить бандаж и стягивать грудь.

— Выходить из дома ты не будешь, поэтому никто из посторонних не увидит, что ты стала женщиной. Даже твой отец, когда поймет это, не будет сердиться. Ты будешь сидеть дома до самого замужества, значит, и риска никакого.

Подруги с нетерпением ждали меня в школе. Они хотели обсудить учебное заведение, которое будут посещать в следующем году. Рашиду и Набилу записали в колледж Святой Женевьевы — солидное заведение с хорошей репутацией, для лучших учеников из богатых семей.

— Надеемся, Самия, что ты тоже будешь там учиться. Втроем мы станем друзьями на всю жизнь, — воскликнула Рашида взволновано.

— Мне очень жаль, но я не смогу учиться вместе с вами в «Святой Женевьеве», — грустно сказала я.

— Но почему? — удивилась Набила.

— Отец не хочет, чтобы я училась дальше.

— Но ты успеваешь гораздо лучше нас!

— Родители полагают, что с меня достаточно.

Многие состоятельные родители в Алжире забирают дочерей из школы, полагая, что обучение письму и чтению — не самое главное в жизни. «Для благочестивой мусульманки существует три священных места: родительский дом, дом мужа и могила, — любила повторять мать. — А умение писать и читать им не к чему!»

— Что же ты будешь делать? — со слезами на глазах спросила Набила.

— По воле отца буду сидеть дома в ожидании замужества.

— Замужества! Почему? Ты еще слишком молода для этого!

— Набила, твои родители уже говорили с тобой о свадьбе?

— Ну да. Только сначала я должна получить полное образование.

— И я, — добавила Рашида.

— Почему же это происходит только со мной? Почему я должна вас покидать? Вы лучшее, что есть в моей жизни!

И мы заплакали. Проходившая мимо директриса поинтересовалась причиной наших слез.

— Отец Самии забирает ее из школы. Она будет сидеть дома, — рыдая, ответили подруги.

— Странно. Он показался мне вполне рассудительным человеком. Самия, хочешь, я поговорю с твоим отцом?

Я попросила не говорить ему ничего, потому что это могло только ухудшить мое положение. После обеда я грустно обняла подруг. Казалось, весь мир восстал против меня. Это было несправедливо. Я завидовала подругам и радовалась, что им выпала другая, не такая как у меня судьба.

Как всегда на выходе из школы меня ждал шофер. Заметив, что у меня красные глаза, он спросил участливо:

— Ты плакала?

— Нет. Что-то в глаз попало. У вас есть дети?

— У меня три дочери. Двадцати, семнадцати и двенадцати лет.

— Двадцати лет? Она замужем?

— Еще нет.

— Еще нет? Почему?

— Она учится. Мы небогаты. Поэтому я хочу, чтобы мои дети могли рассчитывать на собственные силы. Сейчас трудные времена.

Я все бы отдала за то, чтобы мой отец понимал все, как этот человек. Его дочери могли спокойно жить, а не пребывать ежеминутно в страхе.

— Им очень повезло с отцом.

— И тебе тоже, моя дорогая. Иметь такого отца, как господин Шарифф.

— Да, я знаю, — пробормотала я.

Вернувшись домой, я думала о словах шофера. Он сказал «моя дорогая». Впервые кто-то назвал меня так. Очень часто я задавала себе один и тот же вопрос: «Чем руководствуется Всевышний, отдавая ребенка тем или иным родителям? Может, это зависит от характера ребенка? Может, он думает, что этот ребенок заслуживает большего счастья, а тот нет?» Я искренне хотела разобраться в происходящем со мной, но, как ни ломала голову, не могла найти ответы на все вопросы.

Глядя на свою сестричку, эту кроху, я спрашивала себя, какое будущее уготовано ей! Родители казались такими бессердечными по отношению к этому хруакому созданию! Когда она падала или просто ударялась, мать даже бровью не вела, чтобы успокоить малышку и посмотреть, насколько серьезно та ушиблась. Всегда спешила я. Мы должны были держаться друг друга — две девушки-мусульманки из одной семьи.

***
На прощание я решила что-нибудь подарить подругам. Собираясь в последний раз в школу, я выбрала две самые любимые грампластинки, чтобы вручить подругам на память обо мне, но на выходе отец остановил меня.

— Куда ты идешь с пластинками? — спросил он, схватив меня за руку.

— В школу, — испуганно выпалила я.

— Значит, в школу. У вас в школе теперь танцуют? — язвительно спросил он.

Я отрицательно помотала головой.

Два раза больно стиснув мне предплечье, он велел возвращаться в комнату и ждать. Я подчинилась и, заливаясь слезами, ожидала, каким будет приговор. Я не понимала, за что меня накажут и в чем моя вина? Пришел отец с длинной палкой, специально предназначенной для наказаний. Палка или ремень — это единственное, что я могла выбирать. Я умоляла его не бить меня, обещая быть послушной и навсегда забыть о музыке. Но все было напрасно.

— Комедиантка! Единственно, что ты умеешь, так это разыгрывать спектакли, — ревел он. — В последний раз спрашиваю: ремень или палка?!
Дрожа от страха, я указала пальцем на ремень его брюк, и он сильно ударил меня с дюжину раз. Казалось, он получает от этого удовольствие. Затем он разбил пластинки и с силой захлопнул за собой дверь. Я услышала, как он крикнул матери:

— Твоя дочь носит в школу пластинки! Вот они, эти современные школы: одни танцы на уме! Ну ладно, ты у меня тоже потанцуешь! Обещаю!

В школу я больше не ходила. Земля для меня перестала вращаться: я лишилась единственной возможности выходить в мир, теряла подруг. Мне даже не позволили с ними попрощаться. Жизнь для меня остановилась. Даже написать прощальные письма им я не смогла — у меня не было их адресов. Что они подумают обо мне? Что я бесчувственная эгоистка?

Отрезанная от внешнего мира, я в одиночестве оплакивала свою судьбу. Но вскоре я почувствовала необходимость, хоть с кем-то поделиться своим настроением, и как-то после обеда отправилась в кухню к матери с намерением выговориться. Вместо утешения мать, заметив мои красные от слез глаза, стала потешаться надо мной:

— Мадемуазель плачет! С чего бы это? Ах, ну да. Тебе ведь уже не надо рано вставать и идти в эту дурацкую школу. Но ведь ты сама виновата. Зачем ты потащила в школу пластинки? Вытри сопли и прекрати разыгрывать комедию! Когда-то ты еще спасибо скажешь мне и отцу, за то, что правильно тебя воспитали. Ты еще молодая и глупая. Сама не знаешь, что творишь.

Неужели это и было правильное воспитание?

***
По хозяйству матери помогали две служанки. Одну из них, девушку лет семнадцати, звали Салима. Она мне сразу понравилась, и мы часто болтали о всяких пустяках.

— Как тебе повезло, Самия. У тебя одной есть целая комната. А я сплю с семью братьями и сестрами в одной комнате размерами с твою, — тараторила Салима во время уборки у меня.

— Ошибаешься. Чего-чего, а везения у меня нет. Да, у меня есть большая комната, но у меня нет главного.

— Что еще может быть главнее того, чтобы есть досыта, жить в прекрасных апартаментах и не работать на других?

— Это не главное, поверь мне. Что с того, что у меня есть, если я не могу выйти из дома, как ты, не могу работать, как ты, не могу общаться с разными людьми.

— Тебе нельзя выходить?! Ничего себе!

— Нельзя выходить, нельзя одеваться, как хочется, нельзя носить прическу, которая нравится.

— Почему?

— Я должна стать хорошей женой и благочистивой мусульманкой. Ни один мужчина не имеет права смотреть на меня. Я должна беречь себя для мужа.

— Этого требуют твои родители? — удивилась она.

— Да. И по-твоему, это счастье?

— Не хотела бы я оказаться на твоем месте. Мне очень жаль тебя, правда. И ты ни разу ни в кого не влюблялась?

— Тише, не так громко, услышат. Ну, не знаю… может быть… раз.

— Ага, маленькая скромница! И кто же он?

— Он смотрел на меня из окна.

— Как романтично! А как его зовут? Сколько ему лет? И как вы встречаетесь, если тебе нельзя выходить?

— Забавно, но я не знаю ни его имени, ни возраста. Мы ни разу не разговаривали. Все, что я знаю, это то, знаю, что он военный, ему около тридцати.

Салима рассмеялась.

— Ты не знаешь его имя, ни разу с ним не разговаривала. Тогда с чего ты взяла, что он в тебя влюблен?

— Просто знаю и все, — уверенно заявила я. — Он садится у окна в одно и то же время и постоянно смотрит в мою сторону. Это так волнительно.

— Мечтать не вредно. Вот только в жизни все иначе. Поверь мне, главное — это реальные шаги. Хочешь, я передам ему записку?

— Нет. Это слишком опасно. Если родители узнают, они меня убьют.

— Неужели они такие строгие?

— Поверь. Честь для них превыше всего.

— Ты никого не обесчестишь, если поговоришь с тем парнем, — возмущалась моя собеседница.

— Тебе кажется, что в этом нет ничего особенного, но мои родители смотрят на мир несколько иначе. Я должна быть покорной.

— Бедняжка! Извини, но я должна продолжить уборку. Захочешь еще поболтать, всегда к твоим услугам. Договорились?

— Спасибо, Салима. Так хорошо, что ты здесь. Я больше не ощущаю себя такой одинокой.

Я выглянула наружу, но, увы, в окне напротив никого не было. Жаль! Видеть его —было для меня спасением. Я воображала страстные разговоры о любви с моим прекрасным принцем. Это был способ ненадолго забыть о жестокости, окружавшей меня. На несколько секунд я поверила, что счастлива.

Постепенно я привязалась к молодой домработнице, но мать не видела ничего хорошего в нашей дружбе.

— Никогда не забывай, что ты дочь господина Шариффа, а дочь господина Шариффа не станет знаться с прислугой. Она может плохо повлиять на тебя. Надо чтобы никто не сбил тебя с пути истинного и не испортил твоей репутации. Ты невинна и должна такой и остаться. Вот когда выйдешь замуж, тогда и будешь встречаться с подругами, если только муж позволит.

Я продолжала общаться с Салимой, но втайне, лишь в те минуты, когда она убирала мою комнату. Она была единственным человеком в доме, который знал, что лежит у меня на сердце.

***
Прошло несколько дней, и мать сообщила приятную новость — на каникулах я поеду во Францию, в гости к тетушке по отцу, а остальная часть семьи будет отдыхать на нашей вилле, на берегу моря неподалеку от Барселоны.

— Довольна?

— Конечно, мама. Я так соскучилась по Франции!

Я была совершенно искренней. Детские воспоминания поглотили меня. Какое счастье снова увидеть Амину, мою лучшую подругу! Давно я не испытывала подобного счастья. Впрочем, вскоре это чувство сменилось тревогой. С чего бы это мои родители, которые не разрешили мне продолжать обучение, отправляют меня туда, где не смогут контролировать? Надо расспросить мать.

— Отец хочет сделать тебе приятное. Разве непонятно? — пояснила она. — А ты должна быть паинькой и делать все, что велит тебе тетка.

— А что она велит?

— Не лезь ко мне с расспросами. Узнаешь на месте.

Что-то странное было в этой затее, но я решила не ломать над этим голову. Не хотелось омрачать радость, которую мне доставляла мысль о предстоящем путешествии на свою родину. Может, таким образом отец хотел загладить передо мной свою вину? Ах, если бы это было правдой!

Мать помогла мне упаковывать вещи.

— Тебе понадобится это милое красное платье.

— Разве ты не говорила мне никогда больше его не носить из-за слишком свободного ворота?

— Да ладно тебе. Только идиоты никогда не ошибаются. Бери. Оно тебе обязательно понадобится. Не забудь туфли к нему.

Утром в день отъезда меня разбудил Камель.

— Повезло тебе. Вместо того чтобы ходить в школу, ты едешь во Францию. Как бы я хотел оказаться на твоем месте!

— Какое там везение! Что-то явно готовиться у меня за спиной. Ты слышал, как в последний раз со мной разговаривала мать?

— Нет. Я слышал только, как она выговаривала тебя за общение с Салимой. Но это не мешает мне завидовать тебе. Во Франции здорово.

Он взял чемодан и спустился вниз, к родителям. Увидев меня, отец велел переодеть штаны, которые слишком обтягивали, подчеркивая формы ног. Я подчинилась, не желая его злить. Попрощалась с братьями, поцеловала сестричку. Матери, казалось, было безразлично происходящее.

— Поступай так, чтобы тобою гордились. Слушайся тетку. Она будет держать меня в курсе. Теперь иди, не заставляй отца ждать.

В первый раз в жизни я уезжала из семьи. Когда я садилась в машину, мне вдруг стало грустно. Как бы хотелось, чтобы мать обняла меня на прощание. Но с самого рождения я не слышала от нее ни одного нежного слова. Только: «Самия, слушай мать. Самия, слушай отца». И теперь вот: «Самия, слушай тетку». А кто когда слушал или слушает меня? Встретившись взглядом с отцом в зеркале заднего вида, я отвела глаза. Он воспользовался этим для очередного предостережения.

— Если ты едешь во Францию одна, не думай, что все тебе будет позволено. Знай, у твоего отца везде есть глаза.

Я сидела молча, словно завороженная. «Что же такого я могу сделать во Франции? Чего они опасаются?» У меня не было ни малейшего представления. Я хотела увидеть подругу детства, пожать ей руку — только и всего. Хотела побывать в квартале, где я родилась и выросла, потому что считала, что мое детство было гораздо счастливее юношеских лет. Я растерялась. С одной стороны, хотелось освободиться от беспристанного контроля и давления, с другой — угнетала мысль, что, отослав подальше, от меня просто хотят избавиться.
В аэропорту, где туда-сюда сновали люди разных национальностей, отец проводил меня до места регистрации билетов и велел ни на шаг не отходить от него, пока не объявят мой рейс. Я заметила, как какой-то молодой человек, проходя мимо, взглянул на меня.

— И ты еще смотришь на это ничтожество! — грозно заговорил отец. — Чем дольше ты будешь сторониться мужчин, тем лучше! Поверь мне! Ну как можно быть спокойным? Один Аллах ведает. Я должен постоянно следить за тобой, а потом настанет очередь твоей сестры. Если бы у меня были только сыновья! Я не хочу страдать из-за тебя, слышишь?! А теперь ступай. Посадка уже началась. И не забывай: у твоего отца везде есть глаза. Ты только подумаешь что-то натворить, я уже все буду знать.

Возле турникета я оглянулась сказать отцу «до свидания», но он был уже далеко. По пути к самолету я старалась не поднимать головы, пряча лицо: мне казалось, что все таращатся на меня и уже сейчас за мной следят всевидящие глаза моего отца.

В самолете соседнее кресло занимал пятидесятилетний мужчина. Он был намного старше меня, а значит, это вряд ли рассердило бы моего отца. В момент взлета я закрыла уши руками, чтобы не слышать гула турбин.

— Впервые летишь на самолете? — приветливо спросил сосед.

— Нет, не впервые, — скромно ответила я.

Что было впервые, так это разговор с незнакомцем, и я до полусмерти боялась, как бы он не решил, что я ненормальная.

— Раньше бывала во Франции?

— Это моя родина, мсье. Я прожила там первые семь лет, а теперь возвращаюсь после семилетнего отсутствия.

— Тогда ты должна радоваться. А чем занимаешься в Алжире? Ходишь в школу?

Я поняла, что не смогу сказать правду. По национальности он, скорее всего, был французом и вряд ли понял бы, почему такой девочке, как я, запретили ходить в школу.

— Я с отличием окончила среднюю школу, — ответила я уклончиво.

— Браво. Люблю прилежных детей. А я преподаю в колледже. Твои родители, наверное, гордятся тобой и подарили тебе эту поездку в награду за твои труды, не так ли? На их месте я сделал бы то же самое.

Вести беседу мне было трудно: я избегала тем личного характера и все время переводила разговор в другое русло, либо сама задавала вопросы о нем самом. Он сказал, что работает преподавателем в Алжире уже пять лет и очень любит эту страну. Четыре раза в год он ездит во Францию навестить супругу.

Полет длился два часа. Время в компании интересного собеседника пролетело быстро.

— Уважаемые господа, пристегните ремни, — объявила стюардесса. — Через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Орли—Южный.

Самолет шел на снижение, и я прильнула к иллюминатору: как приятно снова увидеть проплываюшие внизу знакомые картины, так не похожие на алжирские. Мой приятный спутник на прощание пожелал удачной учебы и больших профессиональных успехов в будущем. Если бы он только знал, что я испытывала в тот момент. Но я никогда бы не доверилась незнакомцу. Поблагодарив его за приятную компанию, я пожелала счастливого свидания с супругой.

Выражения на лицах попадавшихся навстречу людей заметно отличались от тех, что я видела в алжирском аэропорту — они излучали спокойствие. Жизнь во Франции казалась размеренной и умиротворенной.

В зале ожидания меня ждали тетушка и ее муж.

— Дорогой, — сказала она супругу, — посмотри, она действительно стала красивой девушкой! — Потом она повернулась ко мне: — Мать будет гордиться тобой, потому что из тебя выйдет очень красивая невеста!

— Но я не собираюсь замуж! — воскликнула я.

Тетушка рассмеялась, словно я сказала невесть какую глупость.

— Все девушки когда-нибудь выходят замуж, дорогая. А что им еще делать?

— Они могут трудиться, зарабатывать себе на жизнь и ни от кого не зависеть, — убежденно ответила я.

— Но только не дочь господина Шариффа, моя дорогая. И где ты всего этого набралась?

Забрав багаж, мы поехали в дом к дяде. Я с восторгом рассматривала попадавшие на нашем пути громадные здания и сгорала от нетерпения поскорее сообщить Амине о своем приезде. Мне так хотелось ее увидеть.

— Как дела у твоих родителей?

— Спасибо, тетя, хорошо.

— Твоя мама рассказывала, что ты выросла, но я и представить не могла насколько. Это сколько тебе уже?

— Скоро пятнадцать.

— Мы обязательно отпразднуем твой день рождения, — пообещала она слащавым голосом. — Будешь умной и послушной, будешь относиться к нам с почтением, тогда мы купим тебе очень хороший подарок.

Будешь относиться к нам с почтением— что означают эти слова? Разве я не относилась с почтением к своим родителям? От тетушкиных речей у меня комок подступил к горлу. В голове один за другим стали возникать вопросы. Затевалась какая-то интрига! Но я гнала дурные мысли, чтобы насладиться своим пребыванием во Франции.

Когда мы приехали, я познакомилась с двумя двоюродными братьями, которых никогда не видела раньше. Они жили в Алжире, пока мы были во Франции, и переехали сюда, когда мы покинули страну.

— Заходи, моя дорогая, чувствуй себя как дома.

— Спасибо, тетя.

— Вот твоя комната, — сказала она, показывая комнату, которую уступил мне один из ее сыновей. — Распаковывай вещи и присоединяйся к нам в кухне.

— Можно я позвоню Амине?

— Амина — это дочь мусорщика?

— Да, это она.

— Лучше поешь сначала. Ты наверняка проголодалась.

— Ну, пожалуйста, тетя, — взмолилась я. — Позволь мне позвонить. Я восемь лет ждала этого!

— Ну ладно. Только быстро и сразу приходи обедать.

Я по памяти набрала номер Амины. Сердце выпрыгывало из груди, когда я повторяла про себя: «Только бы она была дома!» И вдруг я услышала голос моей подруги.

— Амина?

— Да, я.

— Это Самия, — сказала я дрожащим голосом, не в силах совладать с эмоциями.

Мне так много нужно было ей рассказать: о том, как трудно жить в Алжире, как мне не хватало ее поддержки все эти годы, пока мы были в разлуке. Но рядом находилась тетушка, которая слышала каждое мое словои могла все передать моей матери! Поэтому я попросила Амину перезвонить мне через час, после того как поем.

К сожалению книги пока нет в электронном виде. Ее можно купить или в книжном магазине, или заказать по интернету.
_________________


Кость, брошенная собаке, не есть милосердие; милосердие - это кость, поделенная с собакой, когда ты голоден не меньше ее.
Джек Лондон
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов BellyDanceStars.ru -> Культура, искусство Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Русская поддержка phpBB
Мир танца в Интернет - каталог танцевальных сайтов